С самого детства я ощущала себя отщепенцем. Поступив в институт, жила одна: мои студенческие подруги не разделяли моих духовных ценностей и взглядов, и весь свой внутренний мир я носила в себе.
В 19 лет я приехала жить в ведический храм. Туда же я принесла свою душевную отчужденность. Держалась в стороне, как волчонок: долго наблюдала за людьми, прикидывала, от кого чего ждать, кого бояться. Записывала все непонятное и пыталась разобраться. Весь этот храмовый мир мне хотелось постичь своей бунтующей девятнадцатилетней головой. Лекции я разбирала с особой тщательностью: задавала вопросы, вела длинные конспекты.
И вот в храм приехал проповедник. Он готовился стать монахом и принять обет отречения. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока семи, в тонких очках, с большими грустными глазами. Обычный невыразительный человек, которого никогда не заметишь в толпе. На его первой лекции я абсолютно ничего не поняла: он говорил о чем‑то настолько возвышенном, что мне просто нечем было это воспринять. Но всю лекцию я боролась с желанием заплакать. Без всякой причины хотелось рыдать, потому что я еще никогда не чувствовала себя так безопасно. Казалось, будто все мои травмы, все детские воспоминания решили наконец меня покинуть…
А вечером настало время киртана — совместного воспевания мантр. Когда проповедник запел, а зал подхватил его затяжный голос, я уже не могла сдержаться. Киртан шел полтора часа и все это время я рыдала, сидя в углу. Что‑то выходило из меня, словно осколки шрапнели от тех взрывов, которыми жизнь бомбила меня раньше. Таял лед, вываливались обидные слова, которыми меня истыкали еще в детстве… Я плакала навзрыд, но, кажется, для всех это было естественным. Некоторые женщины подходили, чтобы обнять меня, другие понимающе кивали. Думаю, они тоже когда‑то прошли через подобное. Весь зал пел хором, и этот резонанс сердец вскрывал все мои внутренние конфликты, мою тоску по Богу, по настоящей любви, по связям, от которых меня будто отрезали еще до рождения…
На следующих его лекциях я спала. Мне кажется, я не спала так спокойно даже в младенчестве. Впервые в жизни я не ждала удара или колкого слова. Энергия текла от него чистым теплым потоком, резонируя со всем залом. Иногда мне приносили подушки и заботливо укрывали. Я была младше всех, и обо мне по‑настоящему заботились. Я по‑прежнему почти ничего не понимала из того, что он говорил, но у меня впервые появилось ощущение безопасного пространства. «Наверное, вот так люди чувствуют себя, когда у них есть дом!» — подумалось мне. Это было совершенно новое чувство: в моей семье тревога и напряжение всегда были привычным ощущением.
Киртаны иногда длились часами. От трогательных тихих нот они срывались в пляски и тогда все пускались в танец. Это было очень здорово. Проповедник нес то безграничное принятие, которого мне не хватало с самого момента рождения. Иногда мы встречались с ним в коридоре храма: он приветствовал меня и смотрел прямо в глаза. В эти мгновения мне казалось, что через его добрый взгляд за мной присматривает Бог. И, кажется, все детское, раненое внутри меня наконец начало понемногу напитываться теплом и обрастать здоровой плотной кожей.
Днем я работала на кухне, чистила целую ванну овощей для обеда и ужина и с нетерпением ждала вечера, чтобы снова петь вместе со всеми. Это чувство связи с людьми, с Богом, с теплом дало моей жизни новый смысл. Тогда я поняла, что всем нужна такая санга: общение, в котором за нами словно приглядывает Бог, связь разных людей, которые при этом равны в Его глазах. Я пришла в храм, чтобы постичь смысл жизни, все понять умом, во всем разобраться. Думала найти там знания и ответы, а нашла свое ожившее сердце благодаря человеку, который сам нашел силы оживить свое.
В храм, как и повсюду, люди приносят себя. Когда я научилась смотреть внимательнее, то перестала идеализировать это место. Увидела все то же, что есть в мире: политику, борьбу за власть и славу, сватовство, интриги, измены. Это просто люди — они несут свой мир повсюду. Но благодаря этому проповеднику и другим теплым людям там, это время стало для меня периодом оттаивания сердца. И мне понравилось жить с этим теплом внутри. За все два года жизни там я лишь частично начала понимать, о чем говорил проповедник, но это оказалось не самым важным. Главное, что я видела его, а он видел меня. Я дышала, согревалась, чувствовала поле поддержки — и потом уезжала в город, чтобы творить.
У других лекторов были мощнейшие лекции, их глубину я перевариваю до сих пор. Но самая большая моя благодарность человеку, который принес в мою жизнь любовь и принятие. Это тепло я понесла дальше. Его духовное имя с санскрита переводилось как «Слуга Бога Солнца», и он действительно был Его проводником.
Годы шли. Я создала Женскую Сангу, много работала, чтобы выстроить общество, где можно быть собой без страха: где можно дышать, можно плакать, где в комментариях никто не напишет гадких слов, а просто эмоционально обнимет и укроет теплым пледом любви и заботы. Я хотела, чтобы мы оставались рядом, чтобы резонанс наших сердец помогал нам сохранять в себе тепло. Может быть, когда‑нибудь я смогу стать такой, как тот проповедник, смогу нести простое, тихое тепло безвозмездно, куда бы ни пришла. А пока у меня это получается на онлайн‑занятиях и вебинарах.
Иногда я читаю комментарии санжанок после наших встреч и улыбаюсь: «Я проплакала весь вебинар», «Под Юлины вебинары мы с ребенком великолепно спим». Была даже женщина с проблемами со сном, которая могла засыпать только под мой голос. Каждый раз, читая такие строки, я вспоминаю ту девятнадцатилетнюю Юлю и думаю: возможно, где‑то среди двух тысяч участниц вебинара сейчас слушает меня такая же женщина, она тоже не доверяет, боится, она выросла в хронической тревоге, в атмосфере вечных претензий и обвинений. И она, скорее всего, даже не думает, что где‑то в мире есть место, где ей искренне рады.
Но оно есть. Оно здесь, с нами, в Женской Санге. Мы рады всем «подбитым жизнью воробьям» — всем целым и сломанным, всем, кто был любим и кого никогда не любили. Я не могу обнять душой все человечество, пока не доросла до этого. Но для каждой женщины, которая приходит в мой проект, у меня всегда найдется теплое слово, ощущение дома и общее поле Санги, где мы вместе поем и танцуем свою жизнь.
Если вы тоже тот самый раненый волчок, который боится людей, приходите просто посидеть рядом с теплыми людьми у нашего костра. Мы поддерживаем его своим смехом, своими женскими историями, своей верой. И в свой теплый круг мы принимаем всех.
Комментарии: